Глава Третья. Анатолий Шпирт - Проба пера

Господи, как же трудно начать: хочу сказать о многом, но, при этом, боюсь растечься по древу, упустив главное. Тема, которую я хотел затронуть, не оригинальна. Она уже обсуждалась на предыдущих наших общих встречах, да и в частных разговорах с моими друзьями. Речь идёт об особенности нашего потока и его связи со временем, сформировавшим наше поколение.

Мы все, поступившие в МИИТ в уже далёком 1973 году, являемся частью одного из первых послесталинских поколений. Наше детство совпало с хрущевской оттепелью, поэтому наше сознание не было отравлено всепроникающем страхом и комплексом заключенного (“шаг в сторону – расстрел на месте”). Мы выросли на магнитофонно-гитарных песнях великих разрушителях коммунизма, песнях Высоцкого, Галича, Кима и Клячкина, которые помогли нам научиться различать лицемерие, ложь. Песни Окуджавы, Никитиных и других бардов, театр на Таганке, Современник, Жванецкий, Beatles, стихи Бродского сделали из нас неистребимых романтиков и жизнелюбов. Наша юность прошла с самиздатом (“Гулаг”, в том числе), журналами “Юность” и “Иностранная литература”. А каким изумительным журналом был “Квант”, без которого я бы никогда не связал свою судьбу с “Прикладной математикой”. Должен оговориться, что, конечно, многие прошли мимо всех этих богатств, но не о них разговор.

Было ещё одно обстоятельство, сделавшее наш поток уникальным. В те годы брежневская мафия решила повернуть время вспять, начав вновь устанавливать нормы на приём евреев на работу и в институты. Наша специальность была одной из немногих, на которую эти гонения не распространялись. Евреи, подло отвергнутые московским университетом и прочими, имели возможность честно конкурировать в МИИТе. За последние 30 лет никто не говорил в официальной печати, почему это произошло. Не хочу это объяснять божьим провидением. Поэтому мне пришла в голову мысль, провести аналогию с событием, происшедшем в конце 40-х годов в области ядерной физики. В те годы некоторые знаменитые физики обьяснили Сталину, что без привлечения лучших сил в физику ядерную гонку вооружений не выиграть. После этого в Физтех и МГУ начали набирать и евреев тоже. Думаю, что нечто подобное произошло с кибернетикой (“продажной девкой империализма”, как её клеймили советские власти на протяжении двух десятилетий). В начале 70-х верхи (уж не знаю, на каком уровне власти) опомнились, что без быстрого развития вычислительной техники страна может оказаться в глубокой … экономической яме. Было принято решение – догнать и перегнать. Так появился наш поток с большой концентрацией одаренных юношей и девушек.

Для большинства из нас окончательное формирование и, я бы сказал, раскрепощение личности произошло, конечно, в годы учебы в МИИТе. Серьезные дисциплины, окружение талантливых преподавателей и взаимное культурное обогащение однокурсников заставляло работать мысль и открывало глаза на мир. Я думаю, эти годы как следует подготовили нас морально и духовно к непростым 90-м годам (для кого – эмиграция, для кого – хаос в России). Наша жизнь в МИИТе не ограничивалась одной учебой. Мы вместе ходили в кино, театры, авангардистские выставки. Играли в карты (иногда вместо занятий), ночное домино. Каждый экзамен отмечался дружеским застольем, с песнями и плясками. Все мои летние и зимние каникулы я провел с моими миитовскими друзьями. Я уж не говорю о бесконечных овощных базах, картошке, стройотряде и военных лагерях, где люди серьезно проявлялись в труде и критических ситуациях. Всё это помогло нам проникнуться взаимным уважением и доверием на доооолгие годы.

Было много смешных моментов, связанных с едой. Например, когда Саша Зак уплетал 2 первых и 3 вторых в Фабрике-Кухне, объясняя свою способность всё это переваривать теорией поперечно-полосатых мышц. За подробностями обращайтесь к Саше. Ещё один момент, когда резиновый рамштекс, разрезаемый Лёликом в кафетерии 3-го корпуса, отстрелил метров на 15. А как можно забыть знаменитое яйцо под майонезом – последняя надежда студентов спастись от голодной смерти. Вспоминаю, как мы с Лёликом не один раз уминали тортик на двоих около “Новослободской”. Кто один раз видел, никогда не забудет, борьбу, не за жизнь, а на – смерть, за место в 19-м трамвае. Был ешё такой случай: Мамченко не хотел ставить мне 4 аж до 7 часов вечера. А народ нервничал около аудитории, посматривая на секундомер. Ликеро-водочные изделия, как известно, продавали тогда до 7 часов. Вымучив свою четверку, я и мои приятели рванули к ближайшему магазину и, таки, успели взять. Каково же было наше удивление, когда мы увидели вбежавшего за нами Мамченко, и тоже успевшего взять своё. Помню, хотелось тогда сказать ему что-то резкое. Много замечательных эпизодов произошло в стройотряде в Звенигороде. Захотелось культурно развлечься разок после работе, а занимались мы тогда бетонированием полов. Нас было человек семь, и мы решили пойти посмотреть кино “ Они сражались за Родину”. Название-то какое! Минут через 10-15 после начала фильма все мы уснули крепким детским сном. Так я этот фильм и не посмотрел. Однажды нас с Лёликом выгнали с довольно скучной “Гражданской обороны” за то, что мы так закатились от хохота, что оба упали в проход между партами. Помню замечательные стихотворные баталии между Гуральником и Грином. Много чего было. Надеюсь, народ потихонечку начнет присылать сюда свои занимательные истории.

Особое место в нашей жизни в те годы занимал спорт. Не все, может быть, знают, что некоторые из нас выступали за факультет АВТ, и даже – за МИИТ. Наш поток каждый год самоотверженно играл в футбол, и в дождь, и в снег. Мы играли в волейбол, пинг-понг, шахматы, ходили плавать в бассейн. Многие, наверное, помнят наш бадминтон по субботам на Юго-Западе, в наборе с креветками и пивом из “ Ракушки”. Большое количество ребят регулярно ходили в походы, на КСП, ходили на байдарках, в горы. Это глубокое погружение в жизнь зарядило нас на многие годы и оптимизмом, и мужеством, и добротой, и уверенностью. Нам здорово всем повезло, что мы пришли в 1973 году в МИИТ такие разные и открытые, а вместе создали такой замечательный выпуск АПМ-78.

С уважением,

Анатолий Шпирт.

посещений.